Дискурс Травелога - Дегустация Китая или дискурс квантового нарратива Печать E-mail

Все страницы

О.Ф. Русакова


ДЕГУСТАЦИЯ КИТАЯ ИЛИ ДИСКУРС КВАНТОВОГО НАРРАТИВА


В последние годы о Китае постоянно говорят как о новом конкурентоспособном гиганте, который не только по темпам экономического роста, но и по гуманитарному инновационному потенциалу вскоре обгонит все страны мира. Уходят в прошлое представления о Китае как о второсортной державе, стране, «догоняющей модернизации». Летняя Олимпиада 2008 г. в Пекине доказала, что китайцам доступно все, их воля в достижении поставленной цели несокрушима. Решили взять полсотни золотых медалей – и взяли. Скоро не будет ни одного вида спорта, где бы китайцы не стали лидерами. И так во всем.

Идея собственными глазами взглянуть на Китай как на чудо человеческой воли возникла у меня еще в 2003 г., когда к нам в Екатеринбург приехал главный редактор журнала «Вопросы философии» Владислав Александрович Лекторский. Между лекциями у него образовалось «окно», и мы разговорились о путешествиях. Лекторский неоднократно бывал во многих странах Запада как ученый и как турист. Он спокойно и даже как-то вяло, буднично говорил о крупных городах и университетских центрах США. Но когда наш разговор зашел о Китае, речь Лекторского вдруг стала чрезвычайно темпераментной, живой, сочной. Его глаза разгорелись, лицо покрылось румянцем, выдавая удовольствие от описания в красках того, что оставило в сердце и памяти неизгладимый след. Таких масштабов строительства и развертывания культурно-образовательных программ как в Китае, по его словам, нет ни в одной стране мира. Китай покоряет своим умением соединять национальную и политическую идентичность с ценностями рыночной экономики и новыми информационными технологиями. И тот же симбиоз наблюдается в развитии спорта: народная китайская медицина органично соединяется с новейшими разработками в области повышения выносливости спортсменов. 

Китай притягивает восточной экзотикой и активностью включения в ритмы современной жизни.

По мере того, как из самых разных источников я узнавала все больше и больше о Китае, нарастало желание самостоятельно продегустировать прелести этой удивительной страны, лично испытать соблазн Поднебесной.

И вот мерцающая соблазном мечта постепенно стала приближаться к моменту своей реализации. 2007 – 2008 гг. стали знаковой вехой в моем личном постижении Китая.

Китай удалось посетить дважды - в июле 2007 г. в составе официальной делегации преподавателей Института Международных связей и в феврале 2008 г., когда группа ученых и преподавателей из вузов Екатеринбурга решила провести на острове Хайнань международную конференцию «Дискурс травелога».

При очередном просмотре материалов фото-видеосъемок двух китайских травелогов, вдруг ясно поняла, что наиболее адекватным дискурсом, выражающим личные впечатления об увиденном и прочувствованным, запомнившимся и «выпавшим в осадок», может быть только дискурс квантового нарратива, т.е. калейдоскопическое или даже клиповое включение в повествовательную ткань нарратива отрывочных, «рваных» впечатлений, «вкусовых» ощущений и осмыслений.   


Нарратив 1. Пекин: первые впечатления
   
Китай нас встретил смогом и духотой. Погрузившись в автобус в аэропорту г. Тянь-Цзынь, мы стали всматриваться через окна в окружающий пейзаж, в поисках характерных примет восточной цивилизации. Но на первых порах увиденное больше всего напоминало типичные дороги юга Советской России, что-то среднее между краснодарской трассой и дорогой из Симферополем в Ялту. Основное отличие состояло в том, что по краям дороги постоянно один за другим проезжали китайцы на велосипедах. Велосипеды часто были с тележками, в которых размещались грузы и люди. По обеим сторонам раскинулись квадратики искусственных водоемов, в которых предприимчивые и трудолюбивые китайцы выращивали рыбу.

Пока добирались до Пекина, пошел мелкий дождь. Публика в автобусе задремала. И вдруг, кто-то, внезапно пробудившись, громко сказал:

- Смотрите, уже Пекин!

- И вправду, Пекин! Вот ты какой, Бейджин!

За автобусным стеклом возвышались большие и красивые дома, ехали иномарки вперемешку с велосипедами и мопедами. На официальных зданиях стояли мачты с пятизвездочными красными флагами. Красный цвет доминировал на рекламных щитах и вывесках магазинов.

Подъехали к своему отелю под название «International Hotel». Его вид впечатляет – большой 23-этажный белый полукруг, напоминающий гостиницу «Космос» в Москве.

Войдя в мраморный с толстыми колоннами гостиничный холл, узнаем, что наши номера еще не готовы. Однако пристроенная к нам гид по имени Маша (китайские гиды для простоты общения выбирают себе имена страны обитания туристов). Предложила пройтись и пообедать в расположенном неподалеку монгольском ресторане. Мы с радостью согласились.

В монгольском ресторане монгольской оказалась только форма одежды девушек-официантов. Еда и устройство столиков были чисто китайскими. О крутящихся стеклянных подносах на круглых столах надо сказать отдельно.

Дегустация Китая, по моему мнению, должна начинаться не столько со знакомством с китайской кухней, сколько с китайскими гурманскими изобретениями – оригинальными способами получения удовольствия от самой процедуры принятия пищи. Речь идет не о легендарных китайских чайных церемониях, а об организации коммуникации между участниками застолья посредством крутящегося подноса. 

На поднос выкладывается огромное количество блюд – разнообразные фрукты, овощи, салаты и то, что мы называем «вторым». Перед каждым едоком выставлены тарелки и две чашки – одна для чая, другая – для супа. Вкушение пищи начинается с чая, а заканчивается супом. И это кажется вполне логичным. Чай, который преимущественно зеленый, пробуждает аппетит и создает благостное расслабленное настроение. После чая хочется разнообразия и игрового общения. Этому настроению лучше всего соответствует вращение «рулетки» - находящегося в центре стола подноса с целой горой блюд, от которой каждый что-то вкусненькое откладывает себе, вращая поднос от соседа к соседу. В итоге все – в игре, все по очереди крутят колесо, официанты не бегают и не суетятся с отдельными для каждого клиента заказами. Здесь каждый сам регулирует перемену блюд, при этом все, что находится в пространстве круга можно есть в хаотическом порядке.

Столоверчение представляется мне некой микро-моделью коммунитаризма и плюрализма с китайским лицом: общий для всех сидящих за столом набор блюд сочетается с их индивидуальными комбинациями. 

Последовательность и соединение разных блюд вызывала удивление: вслед за салатами из непонятных растений и соусов подали цельную жареную рыбу, после этого – шашлык, котлетки и суп с размешанным сырым яйцом. Пиво подливалось постоянно. Поразила дешевизна ресторанной еды: что-то около 40 юаней с человека (1 юань=3,5 руб.). Мы уже насытились, а на столе оставалось масса еды. Попросили девушек-официантов все упаковать, чтобы вечером еще поужинать в гостинице. (Остатки этой еды мы доедали в течение нескольких дней, последние ликвидировали в Чань Чуне).

Устроившись в гостинице, засиживаться в номерах не стали, а отправились путешествовать по центру Пекина. Вышли из отеля и растерялись: куда пойти? В нашей компании – Стас Некрасов и Владимир Берсенев. Впереди – огромный проспект, уложенный терракотовой крупной плиткой. Вокруг – современные билдинги-башни. Не Манхэттен, конечно, но и не Екатеринбург. Больше всего увиденное похоже на новую Москву в районе проспекта Вернадского, недалеко от высотки МГУ. Хотели отправиться в сторону вокзала, но в итоге не сориентировались и пошли совсем в противоположную сторону. Благодаря тому, что на некоторых зданиях были таблички на английском языке, узнали, что рядом с нашей гостиницей расположен Институт социальных наук. Подмывало зайти и узнать, какие науки китайцы считают социальными, но, не зная языка, это было сделать совершенно невозможно. Мои надежды на то, что китайцы знают английский, тоже оказались тщетными. Когда мы попытались у прохожих спросить дорогу к вокзалу на английском, у нас ничего не получилось, даже молодые девушки, на вид студентки, ничего не поняли и, очень стесняясь невозможности нам помочь, старались всем своим видом демонстрировать приветливое к нам отношение.

Потерпев неудачу в устной коммуникации с прохожими, мы решили поступить рационально, а именно, приобрести карту Пекина и уже по ней найти дорогу к вокзалу. Отыскали газетный киоск, тыкнули пальцем в карту, навали свой отель и попросили киоскера отметить это место на карте. В это время в городе стало почти темно, зажглись огни, мы развернули карту во всю ширь, чтобы разглядеть железнодорожные значки, и тут справа от себя, совсем близко увидели сверкающее огнями большое, вытянутое здание, которое раньше при дневном свете мы не заметили. Подойдя ближе, поняли, что это и есть пекинский вокзал. Иллюминированы были все башни вокзала, стилизованные под императорский дворец. Подойдя ближе, встретили трех наших товарищей – Бориса Владимировича Емельянова, Юрия Константиновича Саранчина и Константина Михайловича Левитана, которые уже успели отведать утку по-пекински в привокзальном ресторане. Судя по их сытому и довольному виду, утка была хороша. Кроме того, на груди у Емельянова красовался значок с изображением председателя Мао, что вызвало у нашего коллеги Некрасова неподдельную зависть. Он тут же озаботился вопросом приобретения такого же значка. Значки продавались на почте, которая находилась через дорогу. Мы рысью поскакали к искомому месту и тут же обнаружили любопытную особенность китайского дорожного движения.

Светофоры, которые должны были помогать перемещаться потокам машин и людей, оказались чисто символическими фигурами: и водители и пешеходы не обращали на них никакого внимания. Даже более того – упорно противоречили своими действиями подаваемым световым сигналам: ехали и бежали на красный, стояли на зеленый.

После сложных перебежек и маневров между машинами и автобусами, наконец-то добрались до почты. Зайдя в зал, обнаружили под стеклом витрины маленькие значки с изображением Мао. Продавца поблизости не оказалось. Опять возникла проблема с языком. Только один щуплый старичок на ломаном английском объяснил, что отдел со значками уже закрыт и продавец будет только завтра. Не солоно хлебавши, отправились обратно через сумасшедшую дорогу. Снуя между велосипедами и автомобилями и комментируя на ходу свои впечатления, вдруг услышали рядом голос соотечественника: «Как приятно услышать русскую речь. Ужасно по ней стосковался!» Слова принадлежали молодому человеку с рюкзаком, который дикарем путешествовал по Китаю и очень устал от тотальности китайского языка. 


Нарратив 2. Великая Китайская стена

К Великой Китайской стене, точнее к ее фрагменту, находящемуся в 70-ти километров от Пекина мы подъехали на третий день нашего путешествия. С погодой в этот раз нам повезло. В окрестностях Пекина тумана не было, знойно и ярко сияло солнце. Выйдя из автобуса, задрали кверху головы, чтобы насладиться картиной голубого неба, яркой зеленью на горах, по которым хвостом дракона увивалась, вздыбливалась башнями и уходила в бесконечность легендарная Китайская стена. Возможность физически, непосредственно прикоснуться к величайшему чуду света одурманивало и приятно щекотало самолюбие. В голове складывалась фраза: «Ну вот и я теперь смогу сказать, что трогала эти древние камни, поднималась на это грандиозное сооружение, словом, приобщилась к вечности».

Грандиозность замысла и пространственный размах Китайской стены просто не умещаются в голове. Общая протяженность стены, как отмечается в научно-популярном путеводителе по Китаю Дамиана Харпера, достигает почти 6430 км. «Некоторые, - пишет Харпер, - считают что Великая Китайская стена – замечательная попытка, другие – что это смелое безумие, третьи воспринимают ее как тщетное изобретение, а четвертые – как блестящее свершение».1 Мне же представляется, что стена сооружалась не столько ради оборонных целей, сколько целей знаковых, символьных, точнее, дискурсивных. 

Стена представляется мне «осадочным» планом дискурса,2 который непрерывно транслирует и внушает миру мысль о вечности, величии и несокрушимости Поднебесной империи. Стена – это воплощенная в камне идея Дао – закона Неба. Это вечный путь, странствие по извилистым тропам судьбы. Это нескончаемый, но при этом внушающий большое уважение трудоемкий и величественный травелог.

Однако пора было приступать к восхождению, чтобы не только причаститься к Дао, но еще и оправдать слова кормчего Мао, которые были высечены на камне, предварявшем подъем: «Тот не герой, кто не взобрался на Великую Китайскую стену». Героем очень хотелось быть. Мысленно отмерила, какой отрезок стены реально смогу одолеть. Вблизи казалось, что, если шагать медленно, то пролета три, как минимум, можно будет пройти – от первой до третьей башни. Вспомнился опыт успешного восхождения на пирамиду Солнца в древней столице ацтеков Тиу - Тиокане в Мексике. Там за полчаса удалось забраться на самую вершину, хотя ступеньки были довольно крутые.

Может быть потому, что конца пути в принципе не было, подъем по ступенькам стены психологически оказался труднее, чем карабканье на пирамиду. К тому же, вовсю палило солнце, пришлось раскрыть зонтик, а другой рукой вытирать пот. Отрезок стены представлял собой историческую реконструкцию, что было хорошо заметно. Говорили, что скрепляющий камни раствор включал особую тайно приготовляемую смесь, в состав которой входили яйца птиц. При ближайшем же рассмотрении обнаруживался простой цемент. На первой большой площадке между подъемами увидели ответвление в сторону небольших павильончиков, где продавали сувениры и изготавливали печати с иероглифами. Там приобрели круглую атласную китайскую шапочку с кисточкой, которую вроде бы носили высокопоставленные чиновники, купили также майки с изображением Мао и классиков марксизма.

Движение нескончаемого людского потока вверх и вниз по стене напоминало движение муравьев по годами проторенной тропе. «Муравьи двигались с разной скоростью и демонстрировали разнообразные способы преодоления ступенек. Если при подъеме большинство ставило ноги и тело прямо вперед, то при спуске кто-то корячился боком, а кто-то опирался на плечи и спину впереди идущего товарища. Прерываясь на короткий отдых, старались получить удовольствие от обзора окрестностей.

Наблюдаемые окрестности действительно впечатляли. Вот между деревьями и кустарником показалась уютная ротонда с характерной для Китая загнутыми кверху краями крыши. Вот открылись просторы водоема, а вдоль него – зеленые угодья и дорога. А вот – башни и галереи какого-то незнакомого храма, украшенного ажурными деталями. А там, в туманной дымке – окраины Пекина. Уже год спустя, наблюдая по телевизору за олимпийской велогонкой, проходящей вблизи Великой Китайской стены, испытала внезапную радость от узнавания милого пейзажа и пережила истинное удовольствие под названием «И я там была». 


Нарратив 3. Харбин-Чаньчунь

От Пекина до Харбина добирались в комфортабельном вагоне с кондиционером и телевизором. Правда, перед посадкой в поезд пришлось изрядно потолкаться в плотной толпе в здании вокзала. Вот тут-то и почувствовали физически, что Китай – гигантская страна с миллиардным населением. По всей площади вокзала плотно стояли и сидели на скамейках и прямо на полу люди. Чтобы выйти на перрон, пришлось встать в длинную очередь, которая медленно, по миллиметру продвигалась к выходу, где шла проверка билетов. Еле успели к отходу поезда. Когда же, наконец, заняли места в купе, быстро освоились и приступили к традиционному занятию путешественников – дружескому застолью. Вскоре рядом в купе, где отдыхали наши коллеги, послышалась песня. Народ расслабился в предчувствии приятного путешествия по Харбину.

Впечатления от Харбина оказались не самыми радужными. Наши ожидания увидеть город русских эмигрантов не оправдались совершенно. Оказалось, что русская диаспора в Харбине полностью исчезла. Все уехали кто куда. Остался только православный храм, построенный из красного кирпича в Х1Х веке. Вокруг храма – красивая площадь с голубями и домами в итальянском стиле.

Из туристического меню мы выбрали посещение самого большого на Востоке заповедника тигров. Тигры там ходят на свободе, а в клетках на колесах возят людей, чтобы тигры их не съели. За час поездки по заповеднику увидели не только тигров, но и львов и львиц, ведущих неторопливый образ жизни. Хищники мирно лежали под кустами, валялись в лужах и в песке, отправляли свои естественные надобности. Чтобы как-то привлечь к себе их внимание, приходилось время от времени останавливать фургончик, в котором мы ехали, и тогда какой-нибудь тигр или лев приближался к нашей клетке и пытался потрогать нас лапой. Тут же раздавался восторженный визг публики, а затем водитель вновь нажимал на газ, и мы продолжали наблюдать за животным миром.

Часть экскурсии по заповеднику пролегала через галерею, вдоль которой располагались вальеры с животными. Из галереи можно была самим покормить хищников. При этом местный служитель доставал из сумки курицу, которая издавала страшные предсмертные крики, которые привлекали и возбуждали тигров. Те собирались в кучу у края клетки, где стояли посетители, и один из них с помощью длинной палки бросал в эту кучу куски свежего мяса. Участие в кормлении хищников было платным.

Вечером, порядком подустав, вернулись на харбинский вокзал, чтобы отправиться в главное место своего назначения – город Чаньчунь, где в Цзилинском Институте русского языка должна пройти международная научная конференция «Китай и Россия в современном глобальном мире».

Садясь в обычную электричку, мы и не подозревали, что именно в ней произойдет самый яркий эпизод нашего травелога.
 
Поначалу атмосфера электрички раздражала своей скученностью, отсутствием минимального жизненного пространства, наличием большого количества тел и вещей, между которыми почти не было никакого зазора. Некуда было вытянуть ноги, положить книгу. Плотное окружение людьми китайской наружности, которые из-за жары и духоты, были раздеты до пояса, раздражало и внушало инстинктивное желание выпрыгнуть из вагона на свежий воздух. Чтобы не будить в себе зверя, решила попытаться заснуть. Постепенно погружаясь в желанное сонливое состояние вдруг уловила некоторое ощутимое изменение в атмосфере вагона. Песни, которые распевали все громче и энергичнее наши русские девушки, произвели удивительный эффект: публика в вагоне заинтересовалась, стала подтягиваться к нам поближе, прислушиваясь к русским мелодиям. Какие-то забытые архетипические образы из времен советско-китайской дружбы стали проступать на лицах китайцев. У молодых ребят и девушек, которые знали о тех временах только из рассказов старших товарищей, на лицах показалось выражение радостного удивления и возбуждения. Мы не знали их языка, они – нашего. Но какая-то нить симпатии между нами уже протянулась. Наши девушки и присоединившиеся к ним Стас Некрасов и Денис Резниченко сразу это почувствовали и начали вовлекать китайцев в общее коллективное пение, при этом совершая некое подобие танцевальных движений. И тут электричку прорвало.

Из рядов пассажиров выдвинулась группа молодых парней, которые запели какую-то хорошо известную в народе китайскую песню. Началось нечто похожее на песенное состязание. Появился даже солист, по всей видимости, молодой китайский активист, который, чтобы поддержать честь страны, запел неплохо поставленным голосом патриотическую песню. Наши в ответ стали петь «Интернационал», «Катюшу» и «Пусть всегда будет солнце». Китайцы радостно аплодировали и пытались подпевать. Тут и я не удержалась и тоже включилась в общее действо. Ко мне протиснулся с красным и счастливым лицом молодой упитанный китаец, до пупа раздетый, и знаками стал предлагать выйти на стихийно образовавшуюся в центре вагона сцену, где уже отплясывали наши коллеги.

Когда я оглянулась, то чуть не вскрикнула от удивления: вагон до самого потолка был набит китайцами. Многие подтянулись из соседних вагонов. Люди как гроздья свисали со спинок сидений и с полок для багажа. Это надо было видеть. Это надо было чувствовать. Эйфория была полной. Хотелось что-то совершить доброе и символически приятное для наших попутчиков, с которыми мы так здорово спелись во всех смыслах. Борис Владимирович Емельянов надел китайскую шапочку, Стас славил председателя Мао, другие пытались подпевать, не понимая слов, поющим пассажирам.

Когда поезд подошел к вокзалу города Чаньчунь, наши встречающие были очень удивлены увиденным и услышанным: при выходе из вагона нас сопровождала мелодия «Подмосковные вечера», которую исполняли с особой проникновенной нежностью пассажиры нескольких вагонов, в которых ехали китайские товарищи. Нас же переполняло чувство радости от того, что Китай открылся нам со своей психологической стороны. Мы поняли, что китайцы могут быть по-детски искренними и вполне открытыми к межкультурному общению.

 
Нарратив 4. Китайский Голливуд. «Сады».

Город Чаньчунь – столица китайского автопрома и китайской киноиндустрии. Промышленные здания были построены японскими военнопленными. Чем-то промышленный квартал Чаньчуня напоминает наш район Уралмаша. Рядом с центральной площадью горорда находился дворец, в котором провел остаток своей жизни последний китайский император Пу И. Сфотографировавшись у камня, на котором были начертаны иероглифы, обозначающие название самой крупной автомобильной корпорации Китая, мы отправились в место, которое в народе называют Китайским Голливудом. 

То, что Китай – великая кинематографическая держава, мы не сомневались. Путешествие по различным павильонам, в которых демонстрировались трюки современного кинематографа, его еще раз подтвердило.

Парк, по которому пролегали туристические тропы, был наполнен фантастическими сооружениями, служащими декорациями для сказочных фильмов. Доминирующей фигурой был дракон, восседающий на вершине какого-то замка в восточном стиле. По середине парка струилась символическая река, вся усыпанная крупными яйцами дракона. Сбоку возвышалась большая стена, состоящая из остроконечных стеклянных цилиндров голубого цвета Наконечники цилиндров были белыми и светились на солнце. Были еще какие-то мосты с бюстами китайских народных героев.

Самые острые ощущения я получила в кинотеатре, где был показан мультипликационный фильм со стереоскопическими, звуковыми и тактильными эффектами. Вместе с залом, наполненным на две трети детьми школьного возраста, откровенно визжала, когда экранная змея чуть было меня не проглотила. Реально боялась, что виртуальные летающие букашки заберутся мне в уши и рот. Совсем стало жутко, когда затряслись сиденья и я явственно почувствовала, как по ногам пробегают крысы.

Под конец фильма зрители оказались в каком-то водном потоке и почувствовали на лице и теле брызги воды. Виртуальная реальность оказалась столь натуральной, что, выйдя на улицу, мы не увидели никакой разницы между воображением и действительностью.

В этом психоделическом состоянии мы прошествовали в другие павильоны. Особой популярностью у посетителей пользовался аттракцион, имитирующий космическое путешествие. В темном помещении стояли ряды сидений, к которым надо было прикрепиться ремнями. Представлялось, что нас ожидает нечто наподобие американских горок. Но все оказалось гораздо эффектнее. Большой экран вдруг стал необъятным в размерах, зрительно создавая глубину и бесконечность космического пространства, в котором мы неслись на огромной скорости. Было ощущение, что ты ныряешь в космические ямы, приближаешься к неизвестным планетам, стыкуешься, проходишь через какие-то шлюзы, пролетаешь над неизвестными космическими станциями и городами. Картинки в «Звездных войнах» по сравнению с увиденным и прочувствованным показались простенькими детсадовскими забавами.

Нагулявшись по «Голливуду», мы по приглашению ректора Цзилиньского Института русского языка господина Ли Чан направились в ресторанный комплекс под названием «Сады». В «Садах» проводился званый ужин в честь нашей делегации.

Ресторанный комплекс был сооружен на месте бывшего пустыря и представлял собой огромный ангар, внутри которого располагались оранжереи с птицами, парки с водоемами, уточками и рыбками, а также многочисленные беседки, дворики, кварталы и улочки в итальянском стиле.

Войдя в «Сады», посетитель оказывался в обширном зале, вдоль стен которого располагались столы и витрины с различными продуктами и всякими морскими обитателями. Прямо здесь на месте можно было заказать себе понравившееся блюдо или некую живность. Цены были вполне доступными. К примеру, омар весом в пол кило стоил 198 юаней.

Зал, куда нас пригласили, представлял собой дворик, в котором располагалось два круглых стола с уже знакомыми крутящимися блюдами. За нашим столом сидели официальные лица из местных органов власти и руководители Института. Началась церемония произнесения тостов и вручения памятных подарков. Надо сказать, что сразу по прибытии в Чаньчунь нам вручили пакеты с национальной китайской одеждой. Это были атласные курточки с характерными национальными узорами. Женские курточки были красного цвета, мужские – синего. Размеры были сообщены заранее. Надо сказать, что идея облечь нас в китайскую одежду большинству очень понравилась. Курточки символически объединили нас с китайскими коллегами в одну культурную общность. 

Застольные речи произносились в определенной последовательности, согласно иерархии чинов. Вначале выступили ректор Ли Чан и проректор Института международных связей Олег Георгиевич Скворцов. Китайским коллегам были вручены различные уральские сувениры, включая несколько панно из камней, а также герб и флаг России. Большое оживление вызвал подарок, состоящий из бутылок с русским патриотическим напитком, носящим имя Путина. Путина в Китае почитают, студенты поют о нем песни. На заключительном вечере во время студенческого концерта одна из девушек исполнила на русском языке песню, в которой рефреном звучала фраза «Такой как Путин».

После сытного ужина мы отправились на прогулку по кварталам «Садов». Нас сопровождали девушки, приставленные к нам в качестве переводчиков. Одна нам рассказала, что в «Садах» можно не только хорошо поесть и отдохнуть, но и заночевать. Там при желании можно даже жить длительное время. Для этого есть все условия.


Нарратив 5. Конференция
   
Конференцию открыл ректор Ли Чан, который в программе был почему-то обозначен дополнительным именем - Сун Мэйжу. В своем вступительном слове, перевод которого делал один из лучших преподавателей русского языка, Ли Чан отметил общее, что объединяет Китай и Россию. Если раньше нас объединяла марксистско-ленинская идеология и «мы читали одни и те же книги, шли по одному и тому же идеологическому пути, осуществляли сходную систему экономического планирования», то в настоящее время обе страны встали на путь рыночной экономики, который получил поддержку населения. Россия и Китай – старые друзья и товарищи, хорошие соседи и партнеры.

Цзилиньский институт русского языка, продолжал ректор, был создан дальновидными людьми, которые понимают всю значимость русского языка в современном мире. Преодолевая различные трудности, они возвели мост дружбы между Китаем и Россией. В свою очередь Институт международных отношений в г. Екатеринбурге, основанный Тамарой Евгеньевной Алайбой и Владимиром Семеновичем Краевым, в последние годы плодотворно сотрудничает с Цзилинским институтом русского языка, осуществляет обмен преподавателями и студентами. Настоящая конференция свидетельствует о начале развития научного сотрудничества в плане изучения Китая и России в контексте процессов глобализации. В работе конференции приняло участие более 50 человек. Сборник докладов, изданных к открытию конференции, представляет собой большую ценность, опубликованные доклады могут служить справочным материалом, предостерегающим молодых исследователей от ошибок и заблуждений.3

Докладчики из Китая и России чередовались друг с другом. Лично на меня самое большое впечатление произвело выступление Б.В. Емельянова, доклад которого назывался «400 пудов информации о Китае: жизнь и труды Иоакинфия Бичурина». Повествуя о подвижнической деятельности Бичурина, собравшего многочисленные и уникальные материалы о культуре Китая, а также о несправедливостях судьбы (после возвращения из Китая Священный Синод приговорил Бичурина к заключению на Соловках), Борис Владимирович сильно расчувствовался, просто до слез. Видя такую реакцию, всплакнула и я.

После пленарного заседания, как водится, началась работа по секциям. К вечеру все устали от плотного интеллектуального общения. На заключительном заседании торжественно состоялось подписание соглашения о дальнейшем сотрудничестве. Далее нас ожидал прощальный ужин и поездка обратно в Пекин.



1 Харпер Д. Путеводитель. Китай. М., 2005. С. 86
2 О структурных планах дискурса см.: Русакова О.Ф., Максимов Д.А. Политическая дискурсология: предметное поле, теоретические подходы и структурная модель политического дискурса // ПОЛИС, 2006. № 4. С. 38 – 41
3 Китай и Россия в современном глобальном мире. Материалы первой международной научно-практической конференции «Россия и Китай в современном глобальном мире». 5 июля 2007 года. Г. Чаньчунь КНР. 2007. С.3-6


 





Здесь будет баннер
Международная Академиия Дискурс Исследований, 2009
620144 г. Екатеринбург, ул. 8 Марта, 68 info@madipi.ru
Rambler's Top100 Разработка, создание и техническая поддержка сайта
admin@apin.ru ООО "Агентство Культурной Информации", 2009